Некоторое время он молча рассматривал человека в черном, пытаясь понять, не является ли тот существом вроде Шаркада Гадамеса. При этом в его памяти даже всплыла одна из древних пьес, написанная задолго до Катастрофы. В той пьесе сын повстречался с призраком своего подло убиенного отца...

И наконец, с каким-то леденящим чувством, Люгер приготовился принять истинное положение вещей.

Он медленно опустился в кресло, почти завидуя Ганглети. Сейчас бокал вина не помешал бы и ему.

Человек в черном пересек зал и уселся в кресло, стоявшее в отдалении, у окна. Лунный свет падал на него сзади, превращая седые волосы в некое подобие нимба. Люгер видел, что человек улыбается, но не мог понять, что означает эта улыбка. Возможно, она ничего не означала.

- Значит, у меня будет внук... - сказал отец Люгера после долгой паузы. Сказал без всякой радости. У него был приглушенный голос, заставлявший прислушиваться к каждому слову. Ему нельзя было отказать в странном очаровании заговорщика или пожилого любовника. Но это очарование быстро рассеялось, оставив после себя неприятный осадок.

- Лучше бы ему вовсе не родиться, - продолжал старик. - Я убил бы его собственными руками, но для этого понадобилось бы вспороть материнский живот, а ты едва ли переживешь это... Но зачем тебе тогда вообще жить?..

Слушая этот жутковатый бред, Стервятник пытался понять, кто находится ближе к безумию - Гелла Ганглети или старый кривляющийся шут, который был его отцом?.. Тем не менее, его шутки пугали по-настоящему.

- Ты был наверху? - агрессивно спросил Стервятник.

- Да, я видел твою женщину. Поздравляю... У тебя неплохой вкус. Впрочем, эта тоже когда-то была недурна. - Старик показал в сторону госпожи Ганглети, кое-как укрытой платьем, и подмигнул Люгеру, как будто разделял его увлечение женским полом. Впрочем, по-видимому, так оно и было.