Замшелые камни были выбелены лунным светом. Одно из чердачных окон казалось похожим на далекое зеркало, отражавшее голубое сияние. Когда Стервятник въехал в аллею, ведущую к дому, в кронах древних деревьев внезапно пронесся и тут же стих ветер: шелест листьев был похож на горестный вздох, которым деревья встретили появление человека.

Неведомый инстинкт заставил Люгера пришпорить лошадь, и она рванулась вперед, а всадник, еще не знавший, кто напал на него, уже выдернул меч из ножен. Во всяком случае, он пытался отвлечь внимание нападавших от кареты и этим спас свою правую ногу, а может быть, и жизнь.

Яростный хрип зверя слился со слабым криком Сегейлы. Кабан промахнулся, и удар его клыков пришелся в лошадиный живот. Люгер был выброшен из седла. Рухнув на землю, он на мгновение потерял сознание, но не выпустил из руки меч. Потом он увидел черный силуэт падающей лошади, заполнивший половину звездного неба и надвигающийся на него. Кровь животного пролилась горячим дождем и забрызгала его лицо. Он откатился в сторону и поднялся на ноги, чувствуя себя полутрупом после удара о землю.

Гигантский кабан, достигавший в холке человеческого плеча, медленно приближался к нему, и меч выглядел жалкой игрушкой рядом с этим великолепным зверем. Люгер понял, что вряд ли узнает причину, по которой будет убит в двух шагах от своего дома. Он с сожалением подумал о варварском оружии, доставшемся ему в наследство от Кошачьего Глаза и давно ставшем бесполезным, - Люгер истратил последние снаряды, отправив на тот свет нескольких грабителей, напавших на него под Тесавой... Самое время было вспомнить свое земмурское имя, но Слот не мог это сделать, сколько ни пытался.

То, что кабан был превращенным, уже не вызывало сомнений, а значит, Стервятник имел дело далеко не с животным разумом. В то же время его врагу были чужды человеческие слабости и ошибки.