Горки пепла на полу и в медной жаровне, а также обгоревшие кости свидетельствовали о попытках совершить некий ритуал. Теперь Люгер мог допустить, что какому-то безумцу или же человеку, напуганному до смерти, срочно понадобился рецепт спасения, заклинание, помощь, ответ на вопрос, который был важен, как жизнь и смерть... Вот только нашел ли он то, что искал?..

Стервятник заметил свою гадательную колоду, лежавшую на каминной полке, и, повинуясь безотчетному импульсу, поднял верхнюю карту. Когда рассеялось облачко пыли, он увидел, что это Сфинкс - самая загадочная и самая изменчивая из карт Оракула, жившая своей собственной жизнью. Насколько он помнил, детали на ней никогда не повторялись.

Сейчас у Сфинкса, покоившегося на черном монолите, была огромная грудь кормящей самки и безмятежное лицо спящей женщины. Люгер узнал это лицо и побледнел... В правом углу карты он заметил маленькую фигурку человека, который, возможно, ожидал пробуждения Сфинкса и был, казалось, раздавлен этим бесконечным и безнадежным ожиданием...

Люгер перевернул карту, потом снова открыл ее. Мелькнула черная рубашка с красной каймой. На вновь открывшейся картинке человека уже не было...

В одной из спален третьего этажа Люгер, наконец, обнаружил пылающий камин, разобранную кровать с пятнами крови на простынях, приготовленную для двоих, множество предметов женского туалета, одежду, белье, мужской плащ и оружие. Одного взгляда, брошенного на оружие, было достаточно, чтобы Люгер понял, кто спал в этой комнате. Опустошенные винные бутылки из его погребов соперничали в количестве с черными свечами, расставленными в узлах замысловатой фигуры, начертанной углем на каменном полу.